«Горячая линия»: 8 800 700 89 89
с 7:00 до 18:00 по будням (все звонки по России бесплатно)
О Фонде
Направления деятельности
О Фонде
Направления деятельности
18 апреля 2016

Дайджест СМИ от 18 апреля 2016г.

Магнитогорский металл (magmetall.ru), Магнитогорск, 16 апреля 2016 3:00

ОТКРОВЕННО — О КОММУНАЛКЕ

Автор: Ольга Балабанова

Беседа в кабинете главы города была далека от протокольной.

Магнитогорск с рабочим визитом посетили председатель наблюдательного совета государственной корпорации – Фонда содействия реформированию ЖКХ Сергей Степашин и глава Комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Госдумы Павел Крашенинников.

Переселение из ветхого и аварийного жилья и капитальный ремонт стали главными темами разговора Виталия Бахметьева с высокими гостями. Говорили о новых законодательных инициативах и перспективных решениях самых острых вопросов жилищно-коммунальной сферы.

Уже больше двух лет Сергей Степашин, как председатель наблюдательного совета Фонда содействия реформированию ЖКХ, занимается проблемами коммунальной системы страны. Основной задачей он считает улучшение контроля в сфере ЖКХ. Необходимость в этом есть, поскольку претензий и вопросов у жителей немало.

— Сегодня есть три основных вопроса: два касаются ветхого и аварийного жилья и один — капитального ремонта, — сказал Сергей Степашин. — Первое: расселение ветхого и аварийного жилья с точки зрения реализации программ, сроков, финансирования. Второе: что делать с жильем, признанным аварийным после первого января 2012 года. По стране данные таковы: придется переселять около пяти миллионов квадратных метров, то есть практически столько же, сколько сделано по первой программе. Есть поручение президента на осенней сессии Государственной Думы нового созыва внести на рассмотрение закон по новой программе ветхого и аварийного жилья, который должен быть согласован с региональными, муниципальными властями. И третье — капитальный ремонт: тема сегодня политизированная, скорее всего, здесь придется вносить некие поправки в законодательство.

О том, как с реализацией программы расселения ветхого и аварийного жилья обстоят дела в Челябинской области, рассказал министр строительства и инфраструктуры региона Виктор Тупикин:

— Программа по переселению граждан будет выполнена, причем даже несколько раньше обозначенных законом сроков.

— До первого января 2012 года в регионе признано аварийным 150 тысяч квадратных метров жилья. Расселено 103 тысячи. В предыдущие годы область по расселению перевыполняла плановые показатели, установленные Минстроем и Фондом содействия реформированию ЖКХ: в 2014 году на 165 процентов, в 2015-м — на 138.

В 2016 году запланировано расселить 35 тысяч квадратных метров. Заявка утверждена с полным финансированием.

На 2017 год из областного бюджета на завершение программы будет выделено 127 миллионов рублей.

Вроде бы программа стандартная и везде должна работать одинаково. Но в Челябинской области применили новую схему переселения, которую готовы изучить и взять на вооружение другие муниципалитеты. По 185-му закону переселить жильцов могут только в дома того же муниципального образования, исключением может быть лишь желание жильцов переехать в другой город или район. По схеме централизации жителям ветхого и аварийного жилья предлагают добровольно переехать из неперспективной территории в крупный город, чтобы дать возможность семье развиваться.

— Провели работу с гражданами из аварийных двухэтажных домов в мелких поселениях, — рассказал Виктор Тупикин. — Им предложено переехать практически в центр Челябинска, где построили пять десятиэтажек общей площадью сорок тысяч квадратных метров. В следующем году такая схема будет воплощена в Магнитогорске, куда переедут жители из Агаповского района.

После 2012 года в Челябинской области признано ветхим и аварийным еще 146 квадратных метров жилья. Переселение из него жителей потребует около 4,5 миллиарда рублей из областной казны — чтобы войти в новую программу на основе софинансирования. Денег на это пока нет.

Два года назад был разработан проект закона, в котором предполагалось эту проблему решать с помощью наемного жилья. Это возможность быстрее переселить людей из опасного жилья: безопасность важнее права собственности. Эта тема обсуждалась с губернатором, возможно, удастся в 2017 году найти источники финансирования, чтобы программа переселения в области не сбрасывала обороты.

Министр строительства и инфраструктуры Челябинской области похвалил власти Магнитки за качественный подбор квартир для переселенцев, хорошую работу с застройщиками. Отметив, что у региональных властей нет необходимости администрировать эти процессы, Виталий Бахметьев добавил, что застройщики готовы отдавать под переселение площадь, превышающую нормативы до пяти метров плюсом без дополнительных доплат из местного бюджета. Таких подарков в других городах застройщики не делают.

131 дом признан аварийным до 2012 года, 32 пока не в программе. Плюс столько же жилья с подготовленными документами, но еще не имеют статуса аварийных. По программе, работающей до 2017 года, осталось расселить 21 дом, или около 10 тысяч квадратных метров жилья.

Виталий Бахметьев не скрывал, что проблемы были:

— В 2014 году построили для переселенцев дома на левом берегу. По качеству претензий у жителей не было, но район не престижный. Семь семей отказались переезжать. Они там не живут, но и не выписываются. Юридически дом нельзя снести. Запускать судебные тяжбы тоже вроде бы некрасиво. Выход видим в выкупе этого жилья, но в том районе оно дешевле, чем в других. Подготовили письмо в министерство строительства и инфраструктуры: дать полномочия региону оценивать жилье не по конкретному району, а по средней цене в городе. Тогда люди смогут приобрести жилье самостоятельно, получив компенсацию. Еще один проблемный адрес — улица Карпинского, 4, где расселили коммуналку. Выдали людям однокомнатные квартиры, а они не переезжают. Город вынужден был подать в суд, но пока идут процессы, люди живут в опасном жилье.

Сергей Степашин считает, что по дальнейшему расселению жителей ветхих и аварийных домов есть два варианта. Один, за который ратуют все без исключения губернаторы, — продлить работу Фонда содействия реформированию ЖКХ. Но это вопрос политический, который может решить только президент. Второй вариант: та же программа с бюджетным софинансированием, но иной формой собственности — жильцы будут получать квартиры не в собственность, а внаем с перспективой возврата в муниципалитет для создания резерва муниципального жилья.

Для желающих получить жилье в собственность предлагается создать фонд — длинный кредит под три процента на тридцать лет

Но это тоже должно быть определено законодательно. Возможно, рассмотрение вопроса в Государственной Думе состоится уже осенью.

— Опыт работы Фонда содействия реформированию ЖКХ получился неплохим, — считает Сергей Степашин. — Это одна из немногих государственных корпораций, которая реально выполняет программу. К 2017 году в стране из опасного жилья в новые квартиры переедет почти миллион граждан. Но снимать программу с повестки дня нельзя.

От темы ветхого и аварийного жилья разговор перешел к капитальному ремонту.

— В 2015 году в Магнитогорске собираемость за капитальный ремонт была на уровне пятидесяти процентов.

Сейчас около 87 процентов, — объяснил ситуацию Виталий Бахметьев. — Освоено двадцать миллионов рублей. Это плохой, низкий показатель.

— А есть территории, у которых можно поучиться, — парировал председатель наблюдательного совета Фонда содействия реформированию. — К примеру, в Ростове-на-Дону стопроцентная собираемость средств на капитальный ремонт. Но проблема не в этом. Люди-то дисциплинированно платят по счетам, а вот с освоением средств беда. Крупным подрядчикам эти работы не интересны, а мелкие не всегда гарантируют качество. Из 95 миллиардов рублей, собранных в России, а это приблизительно годовой бюджет крупного региона, освоено лишь двадцать процентов. В Челябинской области собрано два миллиарда рублей, израсходовано триста миллионов. Есть угроза, что деньги съест инфляция, что они просто пропадут. На сегодня решение вижу в том, чтобы уходить из общего котла, создавать собственный спецсчет дома. Это кропотливая работа, но жильцы будут знать, что деньги собраны конкретно на их дом, и ремонтировать будут, когда решат собственники.

Тема капитального ремонта наболевшая, дело дошло до Конституционного суда. И вот решение принято.

— Рассматривали дело долго. Было несколько заключений, в том числе и Государственной Думы, — объяснил руководитель комитета по гражданскому законодательству Павел Крашенинников. — Суд признал законной плату за капитальный ремонт. Так что платить надо. Но некоторые вещи в законодательстве, бесспорно, дискуссионные.

Вопросы по капитальному ремонту шли не через комитет по гражданскому законодательству, а через комитет по жилищной политике.

— Многие из этих вопросов, на мой взгляд, требуют срочного решения, — продолжил Павел Владимирович. — Капитальный ремонт — компетенция субъекта Федерации. Тарифы по оплате в разных регионах отличаются при фактически однотипном жилье. От этого открещиваться нельзя: «пол» и «потолок» должна устанавливать федеральная власть. Нужно предусмотреть в законе критерии, связанные с этажностью, районом, уровнем комфортности, сроком эксплуатации дома. Сегодня в Жилищном кодексе в приоритете региональный оператор. Деньги, отданные туда, вытащить на собственный счет дома практически невозможно. Это нужно менять. Должны быть и программа по освоению средств, и механизм формирования графика ремонтов.

Итогом встречи стала договоренность собраться еще раз в июле вместе с руководителями строительных организаций, ведомств и провести по озвученным проблемам мозговой штурм, чтобы сформировать предложения для высшей законодательной власти и выработать пути решения проблем на местном уровне.

http://magmetall.ru/contribution/20054.htm

 

Магнитогорский рабочий (mr-info.ru), Магнитогорск, 15 апреля 2016 18:08

НОВОСЕЛЬЕ БЕЗ ВЕСЕЛЬЯ. В АДМИНИСТРАЦИИ МАГНИТОГОРСКА ГОВОРИЛИ О ПРОБЛЕМАХ ПЕРЕСЕЛЕНИЯ ИЗ ВЕТХОАВАРИЙНОГО ЖИЛЬЯ

В Магнитогорске побывал председатель наблюдательного совета государственной корпорации – Фонда содействия реформированию ЖКХ Сергей Степашин.

Он, а также министр строительства и инфраструктуры Челябинской области Виктор Тупикин и глава Магнитогорска Виталий Бахметьев обсудили самые злободневные проблемы, касающиеся жилья. В разговоре принял участие и депутат Государственной Думы Павел Крашенинников.

Сергей Степашин рассказал о работе Фонда содействия реформированию ЖКХ, о том, что было сделано за последние годы, высказал озабоченность о будущем. Дело в том, что программа переселения граждан из аварийного жилья рассчитана до января 2017 года. «А дальше что?» — задал Степашин вопрос. Что делать с аварийным жильем? В целом по стране придется построить еще пять миллионов квадратных метров жилья, расселить примерно один миллион россиян. Это примерно тот же объем работ, что уже сделан.

О ситуации с ветхоаварийным жильем в областном центре отчитался Виктор Тупикин. по его словам, в Челябинске аварийными признаны 180 тысяч квадратных метров жилья, 103 тысячи из них уже расселены. В столице Южного Урала эта работа идет с опережением, с прошлого года там изменили схему расселения: теперь жителям областного центра, проживавшим в старых районах, предоставляют жилье не там же, а в новых кварталах. В старых нет перспективы, пояснил Тупикин, а в новых детям есть где развиваться.

Не знает региональный министр, что будет с домами, признанными аварийными после 2012 года, теми, что не успели войти в федеральную программу расселения. Такого жилья в Челябинске — 146 тысяч квадратных метров. Необходимо еще 4,5 миллиарда рублей, чтобы программу полностью завершить.

— Мы неоднократно на всех уровнях подавали свои предложения, но они так и не были услышаны, — сказал Виктор Тупикин. — Один из вариантов решения проблемы — за счет наемного жилья, взятого в аренду у города.

Что касается региона в целом, министр предложил сформировать крупные зоны, в которых и вести строительство.

— А не потеряем мелкие? — высказал озабоченность Сергей Степашин.

— Они и так не развиваются, бесперспективны, — ответил Тупикин.

В качестве положительного примера региональный министр привел Магнитогорск, где квадратные метры для «переселенцев» приобретаются на аукционе. Здесь самые низкие цены на жилье на Урале. Муниципалитет очень хорошо работает по подбору квартир, налажены деловые отношения с компаниями-застройщиками.

Председатель наблюдательного совета государственной корпорации это оценил, особенно с учетом того, что в московском регионе, по его словам, застройщики предпочитают не продавать квартиры по программе переселения. При этом здания пустуют по году, а то и по два. Предложил Степашин также договариваться о продаже жилья только с теми строительными фирмами, степень готовности домов у которых не ниже 75 процентов. Иначе может случиться как в Подмосковье, где крупная строительная компания неожиданно разорилась. И как теперь получить с них долги?

В свою очередь Виталий Бахметьев отметил, что в Магнитогорске за 2013-2016 годы в программу включен 71 многоквартирный дом, улучшили свои жилищные условия и переехали в новые благоустроенные помещения 274 семьи. В 2017 году планируется переселить еще 11 аварийных домов. Однако в планы по переселению граждан из таких зданий не включены 32 дома, дополнительно признанных ветхоаварийными после 2012 года. Это серьезная проблема.

Признал Виталий Бахметьев и ошибку администрации, когда людей, проживавших на левом берегу, расселили там же во вновь построенном жилье. Семь таких семей до сих пор не захотели переселяться в новое жилье.

— Закон предусматривает переселение граждан в те места, где они жили раньше, — заметил Сергей Степашин. — Так что нарушений здесь нет. Договаривайтесь с людьми, подключайте судебных приставов. Хотя вроде бы некрасиво насильно переселять людей из ветхого жилья.

Еще один вопрос, который обсуждали на встрече, касался будущего программы переселения граждан из ветхоаварийного жилья. Сергей Степашин пояснил: есть три варианта развития событий. Во-первых, большинство губернаторов согласны продлить срок работы фонда. Это решение потребует от госбюджета значительных финансовых затрат, уверен Степашин, но это одна из немногих государственных корпораций, которая реально работала и выполняла все необходимые условия.

Второй вариант — продолжить программу переселения из аварийного жилья, но привлекать к ней бюджетные средства. Жилье таким образом передавать не в собственность, а по найму, вернуть аренду жилья, как в Советском Союзе. Его нельзя будет продать. Тогда появится и возвратное жилье, которое будет вновь переходить муниципалитету. Третий вариант, худший — находить инвесторов.

Еще одна проблема, которую обсудили на совещании, касалась платы за капитальный ремонт. Павел Крашенинников напомнил, что на днях Конституционный суд признал соответствующими Основному Закону обязательные взносы собственников жилья на капремонт, добавив, что некоторые вопросы остаются дискуссионными. В разных регионах существует «разбег» стоимости от двух до 18 рублей за квадратный метр, причем суммы никак не связаны с климатом, этажностью, комфортностью дома или его возрастом. Необходимо разработать общие критерии оценки.

Сергей Степашин, в свою очередь, считает, что надо уходить от услуг региональных операторов:

— Если туда деньги загнали — уже не вытащишь.

Рекомендация от председателя наблюдательного совета государственной корпорации: надо уходить от такой системы. В каждом доме должен быть свой лицевой счет, и жильцы должны знать, что собирают деньги исключительно на свой дом. Эти средства, по мнению Степашина, можно тратить не только на капитальный, но и на текущий ремонт.

Ольга ПЯТУНИНА / Служба новостей «МР» ©

Фото (иллюстрация) — Илья МОСКОВЕЦ

http://www.mr-info.ru/14456-novosele-bez-veselya-v-administracii-magnitogorska-govorili-o-problemah-pereseleniya-iz-vethoavariynogo-zhilya.html

 

Департамент строительства и архитектуры Ивановской области (dsa.ivanovoobl.ru), Иваново, 15 апреля 2016 12:01

АРЕНДНОМУ ЖИЛЬЮ ИЩУТ ФИНАНСОВЫЙ ФУНДАМЕНТ

Местные власти смогут привлекать частных инвесторов к строительству домов для сдачи в льготную аренду. Минэкономики предлагает включить наемные дома социального использования в перечень объектов концессионных соглашений. В арендном жилье нуждаются 1,9 млн человек, а его строительство значительно отстает от планов. В Минстрое инициативу приветствуют, отмечая, что в федеральном бюджете средств на создание арендного фонда не предусмотрено, а регионам их не хватает.

Минэкономики предлагает разрешить строить в рамках концессии наемные дома социального использования — проект поправок в закон «О концессионных соглашениях» опубликован ведомством на regulation.gov.ru. Такие дома предназначены для сдачи в аренду гражданам, не имеющим доходов для покупки жилья на рыночных условиях. Предполагается, что строить их будут регионы, муниципалитеты и частные застройщики, при этом потолок арендной платы вводится на уровне субъектов РФ. В Минстрое уточняют, что арендные ставки в наемных домах социспользования будут не выше рыночных.

Строить так называемые доходные дома с арендой на льготных условиях пытался еще в 2002 году экс-мэр Москвы Юрий Лужков, но ставки в первом таком доме оказались рыночными: четырехкомнатная квартира сдавалась за 120-125 тыс. руб. в месяц. К 2012 году концепция некоммерческой аренды была разработана Минрегионом как альтернатива механизму обеспечения граждан жильем в порядке соцнайма: последнее из-за неоднократных продлений бесплатной приватизации дорого обходится правительству. Новый механизм некоммерческой аренды должен был заработать с окончанием бесплатной приватизации в 2013 году, и хотя ее возможность после этого продлевалась (теперь — до 1 марта 2017 года), в июле 2014 года в Жилищный кодекс были включены положения о наемных домах.

Создание рынка доступного арендного жилья — один из приоритетов жилищной политики государства. Развитие арендного фонда предусмотрено госпрограммой «Обеспечение доступным и комфортным жильем и коммунальными услугами граждан». По оценке Минстроя, спрос на него составляет до 1,9 млн человек. Программой предусмотрены и целевые значения такой аренды: на 2016 год — 6,7% от всего жилого фонда, или 5,4 млн кв. м, но фактические показали в регионах ниже прогнозных, сетуют в Минэкономики. В 2015 году при плановых 3,8% такого жилья введено 0,29%, в 2014 году вместо 2% — 0,45%.

В Минэкономики ссылаются на финансовые причины: отсутствие финансирования этой части госпрограммы, необходимость субсидирования процентов по кредитам для организации-наймодателя и высокие ставки по кредитам на строительство. В пятницу на экспертном совете по градостроительной деятельности при профильном комитете Госдумы его глава Владимир Ресин констатировал, что у аренды сохраняются «слабые места» из-за продления бесплатной приватизации и «мощного конкурента в лице ипотеки».

В Минстрое говорят о других трудностях: федеральных средств на создание арендного фонда не предусмотрено, а у регионов они не всегда есть. «Инвестору выгоднее строить и продавать жилье. Доля собственных средств девелопера в проекте, как правило, меньше, чем заемных. Сдавать построенное жилье (особенно по ставкам ниже рыночных) и платить одновременно по кредиту — слишком большая нагрузка для инвесторов», — утверждают в ведомстве. Полный возврат инвестиций при арендных ставках существенно ниже рыночной можно обеспечить не менее чем за 30 лет, отмечали ранее в Фонде ЖКХ. Председатель его набсовета Сергей Степашин предлагал предоставлять финансовую поддержку такому строительству из средств фонда — под 3-5% годовых на срок до 30 лет.

По мнению Минэкономики, государственно-частное партнерство в этой сфере может способствовать улучшению жилищных условий граждан, пополнению жилищного фонда, а также обеспечению граждан доступным арендным жильем. В Минстрое «Ъ» сообщили, что законопроект уже согласован с ведомством. В числе мер по стимулированию рынка наемного жилья в обоих ведомствах отмечают программы Агентства ипотечного жилищного кредитования (АИЖК) по льготным кредитам на арендное жилье, а также разработку механизма коллективного привлечения инвестиций в проекты его строительства. «Реализация такого механизма позволит снизить стоимость квадратного метра арендного жилья, установить арендную плату не выше среднерыночного уровня. Доходность инвестора в данном случае будет сопоставима с доходностью на банковских депозитах», — заверяют в Минстрое.

Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/2949337

http://dsa.ivanovoobl.ru/news/arendnomu-zhilyu-ishhut-finansovyj-fundament/

 

Сноб (snob.ru), Москва, 15 апреля 2016 9:44

СЕРГЕЙ СТЕПАШИН: ЧЕЛОВЕК НЕ ДОЛЖЕН СИДЕТЬ У ВЛАСТИ ВЕЧНО

Автор: Юлия Таратута

Сергей Степашин мог бы стать Владимиром Путиным, но не стал. Преемником его не выбрали, напротив — отправили нерешительного, как тогда считалось, премьера, в отставку. Как дослужиться до генерала, главы ФСБ, кабинета министров, Счетной палаты, а потом уйти на пенсию и обустраивать улицу Путина в Вифлееме, Степашин подробно рассказал в интервью проекту «Сноб».

Фото: Дмитрий Смирнов

С Я начну, пожалуй, с самой известной вашей реплики, с ней вы и войдете в историю: «Я не Пиночет, моя фамилия Степашин».

Да, когда Дума утверждала меня в качестве председателя правительства, была такая фраза в моем вступительном выступлении.

С Это выступление из совершенно другой, прошлой жизни. Вот вы стоите перед Думой, она может вас утвердить или не утвердить. Партнерский разговор.

Ну, во-первых, это была не чужая мне организация, я все-таки сам из парламента вышел. Был депутатом Верховного совета, того самого, с расстрелом Белого дома, избирался как положено, без всяких сегодняшних заморочек. С этим парламентом разговаривать было легко, тем паче процентов 30 были депутатами Госдумы, с которыми я работал еще в Верховном совете РСФСР — я понимал, что разговаривать с ними нужно как с партнерами.

С Почему тогда выбрали вас?

Для меня это было совершенно неожиданное назначение, ведь премьер-министром планировался Николай Аксененко. Я работал министром внутренних дел, первым вице-премьером, и все решилось буквально ночью. Там были, насколько я знаю, Валентин Юмашев, Татьяна Дьяченко, кто-то еще, по-моему, Роман Абрамович, точно был Анатолий Чубайс, он мне потом об этом и сказал. Они обсуждали варианты и посчитали (кроме Юмашева, кажется), что Дума может прокатить Аксененко, а это значит новое обострение политической ситуации. Так неожиданно возникла моя кандидатура. Я занимал уже достаточно приличные должности, плюс у меня были действительно неплохие отношения со всеми фракциями, с людьми. В общем, Чубайс как-то убедил всех, что я проходной, а Аксененко нет.

С И вы стали премьером.

Да, утром меня пригласил Ельцин, сказал, что меня просят согласиться стать премьер-министром. Потом была неделя встречи со всеми фракциями. В моем выступлении, кстати, была программа, все-таки 1999 год: кризис, подготовка импичмента Ельцину, Югославия, есть нечего, шахтеры. Действительно, другая жизнь была, даже с сегодняшними трудностями не сравнишь. Я пытался доложить свою программу, меня слушали внимательно, задавали вопросы. Но в конце я уже не мог говорить, поскольку накануне сильно заболел, неделю меня пытались лечить, но не получилось. Так что больше всего я волновался, когда выступал, не о том, что я говорю, а как бы мне не потерять голос. В итоге голос я практически потерял. Но у некоторых из членов оппозиции это вызвало уважение, я набрал достаточно приличное количество голосов по тем временам, конституционное большинство, чем немало всех удивил, в том числе Бориса Николаевича Ельцина. И стал премьер-министром.

Фото: Дмитрий Смирнов

С Вы, как я понимаю, тогда успокаивали общественность: не думайте, что придет генерал и начнется диктатура. При вас диктатура как раз не началась.

Тогда было серьезное противостояние между парламентом и Ельциным и всякого рода слухи, у нас же много политологов. Это сейчас они все в одну дуду дудят, а тогда разночтение было широкое. И действительно, ходили разные слухи о возможном разгоне Государственной думы, арестах и прочем. А я пришел с поста министра внутренних дел (первого вице-премьера в статусе министра, почти как Петр Столыпин — тот, правда, сохранил пост министра). Поэтому мы с командой посчитали, что такая фраза в моем докладе была бы уместной. Кто ее придумал? У нас был штаб, Джахан Поллыева, Влад Сурков, еще толковые ребята молодые. Сейчас уже точно не помню, по-моему, все-таки Сурков или Шторх Андрей, но мне эта идея понравилась, тем более что я к Пиночету, в отличие от Бориса Немцова, с симпатией не относился, слишком много крови он напускал.

С Но президентом вы не стали, хотя были к этому ближе других, за исключением, пожалуй, только нынешнего президента.

Да, даже шли консультации и кое-кто со мной беседовал на эту тему. Время было очень скоротечным, и я прекрасно понимал, зная Ельцина, кстати, лучше, чем Владимир Владимирович, по крайней мере в то время, что все моментально может измениться. Размышлять о том, стану я президентом или нет, просто не было времени, был страшный цейтнот. Я улетел на «Большую восьмерку» вместо Ельцина, затем Югославия, консультации с Сараево, я трижды встречался только с Клинтоном, раз восемь с ним говорил по телефону. Ельцин поручил мне, хотя это был президентский уровень консультаций. Забастовки в Кемерово, невыплата зарплат, дикая ситуация. Тем более я сменил не кого-нибудь, а одного из самых популярных людей в стране, к тому же своего друга — Евгения Примакова. Так что я чуть-чуть поразмышлял — куда попаду дальше — и решил: куда вынесет, туда и вынесет. А в начале августа, после поездки в Штаты, я понял, что меня будут убирать.

С Почему? Как вы это поняли?

Когда Борис Николаевич сказал: «Как вас там в Штатах приняли? Насколько это сильно получилось?» — я сразу вспомнил Виктора Степановича Черномырдина, его сняли через неделю после поездки в Штаты. Ельцин, может быть, и до этого принял решение обо мне или Владимире Путине, но в принципе он очень ревностно относился к тем, кто пытался против него стартовать раньше времени. Я этого не делал, но и в Америке, и в Кельне действительно меня слишком, по-моему, перехвалили. И Билл Клинтон, и Шредер, и все остальные, и Ельцину это не понравилось, это очевидно.

Фото: Дмитрий Смирнов

С Считалось, что вы были не слишком жестким и волевым премьером. И поэтому выбрали не вас.

Это версия. Я не знаю, что такое жесткий, а что такое не жесткий. Если у тебя есть огромные полномочия, а они у меня были как у премьера — больше, чем у нынешнего, безусловно, я даже проводил заседания Совета безопасности. До этого я был министром внутренних дел, до этого я был в Чечне директором ФСБ, я уж и не знаю тогда, что такое быть жестким. Если у тебя огромная власть, совершенно необязательно хоронить, необязательно унижать подчиненных, необязательно пугать всех чем-то с желваками на щеках. Кстати, Путина называют жестким, но ведет он себя очень интеллигентно и корректно. Даже кажется, что он очень мягкий человек, когда с ним беседуешь один на один, если вам, конечно, приходилось это делать.

С Говорили, что вы плохо разруливали партийное строительство, отношения с телевидением.

А это хороший вопрос. Это не жесткость, это моя личная позиция. Я был категорически против распила «Газпрома», и я помню свою полемику с Борисом Николаевичем, и до этого с Александром Волошиным, Ельцин даже спросил под конец: «А почему вы поддерживаете Черномырдина?» Я говорю: «Почему поддерживаю? Но он там «Газпромом» вроде как рулит. Виктор Степанович — это же самый близкий ваш человек. Даже после отставки, вы обратите внимание. Потом «Газпром» — это наше, как говорится, народное достояние». И распилить мы его не дали — это была моя была принципиальная позиция. Еще я был категорический противник посадки Лужкова, точнее, его жены, и никогда бы этого не сделал, чего не сделал, кстати, и наш президент сегодняшний, если вы обратили внимание.

Что касается НТВ — это была отдельная история, ко мне тогда приезжали руководители канала, это было где-то около часа ночи, мы долго беседовали, было поручение Ельцина выделить, по-моему, 100 миллионов или 300 миллионов долларов Гусю, Владимиру Гусинскому. Но я же премьер-министр, денег нет, шла перепалка, я тогда сказал Гусинскому: «Деньги мы, может быть, найдем, но, ребята, перестаньте гадить. Вы же что ни покажете — стыдобища». У меня с ребятами были откровенные отношения тогда. Я их ругал, говорил, что совесть должна быть. Ельцин, говорю, вас щелчком может закрыть, а он этого не делает. Доиграетесь. Они продолжали, и получилось, что я тут слабак, не закрыл тему, что называется.

С Чубайс, которого вы уже упоминали, насколько я понимаю, очень вас рекомендовал в качестве преемника.

Да, эта история уже известная, и нечего из нее делать секрет Полишинеля. По сути, Ельцин в августе 1999-го меня отставил дважды. Первый раз он уже сообщил мне об отставке, но оттуда, прямо из его кабинета, я полетел по Поволжью проводить совещания по авиационно-промышленному комплексу, а после этого через Ослиные Уши влетел в Дагестан ( 7 августа 1999 года началось масштабное чеченское вторжение в республику. — Прим. ред. ). Это были те самые Ослиные Уши, откуда Квашнин непонятно зачем вывел десантно-штурмовой батальон (по сей день мне не может объяснить), из-за чего Басаев смог зайти в Дагестан. Я позвонил Ельцину в 6 утра — как раз шел на пароходике из Казани, как сейчас, помню, на таком рыдванчике. Я знал, что Борис Николаевич рано встает, в 5 часов, позвонил ему и говорю: «Так мол и так». Он как ни в чем не бывало: «Летите». Я полетел в Дагестан, там же отдал письменные распоряжения, чтобы открыли огонь. Квашнин и другие военные тогда говорили: «Мы с тобой всю первую Чечню прошли. Хорошо, мы сейчас начнем стрелять, а кто будет отвечать?» Я говорю: «Я буду отвечать, я премьер-министр». Это все есть в анналах. В 3 ночи я возвращаюсь из Дагестана, меня встречает Анатолий Борисович, говорит: «В 8 утра мы встречаемся с Ельциным, помойся, прими душ». В 8 утра нас встречает Борис Николаевич, но уже, как говорится, все решено. Ельцин это сделал прекрасно в публичной сфере, сказал, что Степашин работал хорошо, правительство работало хорошо, и я их отправляю в отставку. Все.

Фото: Дмитрий Смирнов

С Обиделись?

Нет, я уже знал, что меня отправят в отставку, это же второй заход был, меня потренировали. Я попрощался с коллективом, собрал все правительство, потом собрал узкий круг людей, пригласил Владимира Владимировича, по традиции подняли по стопке водки, и я сказал, что я Владимира давно знаю, прошу вас его поддержать, потому что это не его решение, это решение президента. На этом и закончилась моя эпопея в Белом доме, о чем не жалею.

С То есть вы не то чтобы примеряли на себя президентскую одежду?

Нет. Если бы я примерял, может быть, в некоторых аспектах вел бы себя по-другому, поаккуратнее, расшифровывать не буду. Я кое-какие вещи говорил прямо, откровенно, в том числе и по некоторым фигурантам, которые, к сожалению, по сей день живы, здоровы, но для меня это такие люди нерукопожатные, жулики и прохвосты начала 1990-х, я их так называю.

С А с Путиным вы познакомились в Петербурге, рядом работали, много общались?

Нет, я приехал в город начальником управления бывшего КГБ осенью 1991 года, по инициативе Собчака. Первый раз я отказался, сразу после ГКЧП, но потом Собчак сам ко мне в Москву приехал. С Анатолием Александровичем мы были знакомы хорошо, у нас человеческие отношения сохранились, и потом, я даже с Ксюшей разговариваю как отец, пускай она на меня не обижается. Со второго раза мне Борис Николаевич сказал, что не может отказать Собчаку — мол, надо ехать. Я поехал в Питер, возглавил управление на Литейном, 4, министерство безопасности. По сути дела, КГБ, где служили почти все нынешние руководители нашей страны, за исключением Дмитрия Анатольевича Медведева. Естественно, познакомился и с Путиным, он же тогда у Анатолия Александровича работал, вел внешнеэкономические связи, мы работали вместе, рука об руку, тогда делить нечего было.

Мы встречались несколько раз, собственно говоря, и все. Он вел самостоятельную линию, причем работал достаточно жестко. У него прозвище было — знаете какое? Бизнесмены в этих красных пиджаках и с цепями, Барсуков и прочие, про которых лучше всего Андрей Константинов написал в «Бандитском Петербурге» (почти всю правду, фамилии только другие), звали его Штази. Штази — это самая сильная разведка в мире, и я сейчас так считаю, сильнее, чем Моссад. Так что ВВ они, конечно, уважали, потому что он при всей мягкости внешней, такой улыбчивости, спокойной речи, как прихватит за глотку — не пошевелишься.

Некоторые операции, связанные с Балтийским портом, с собственностью, мы вели, конечно, параллельно — у меня этим занимался Николай Патрушев. У ВВ, как мы его называем, и тогда называли, контакты и отношения с моими подчиненными, естественно, остались. Я был пришелец, а он оттуда родом. Но одно другому не мешало. Читать дальше >

Фото: Дмитрий Смирнов

Перейти ко второй странице

Сергей Степашин мог бы стать Владимиром Путиным, но не стал. Преемником его не выбрали, напротив — отправили нерешительного, как тогда считалось, премьера, в отставку. Как дослужиться до генерала, главы ФСБ, кабинета министров, Счетной палаты, а потом уйти на пенсию и обустраивать улицу Путина в Вифлееме, Степашин подробно рассказал в интервью проекту «Сноб»

Фото: Дмитрий Смирнов

С Кстати, вы в свое время против ГКЧП открыто выступили, возглавили даже комиссию по расследованию тех событий.

Ну, ГКЧП — я вообще считаю, была дичайшая глупость и идиотизм, и дурной поступок Владимира Александровича Крючкова, он вообще был не самым сильным шефом КГБ. Уж если взялся, надо было нас замочить в этом Белом доме, в том числе и меня. Он добил Советский Союз, безусловно, поэтому я выступил против. Потом, это было нарушение закона и права. А личная симпатия и антипатия — я Ельцина поддержал в 1989 году, когда это было рискованно в моем положении, в моей должности, и я с этим шел на выборы, между прочим. Меня могли из партии исключить, что и пытались сделать. И я не должен был его бросать даже тогда, когда он меня снял с поста премьер-министра. Нет, это нормально, по-человечески.

С После отставки вы пошли в Думу. Причем сейчас сложно себе это представить, но от партии «Яблоко».

Сначала я никуда не пошел. У меня была встреча с президентом, тогда премьером Путиным, и с Борисом Николаевичем я встретился — он мне предложил пост секретаря Совета безопасности, но тогда у меня не было настроения идти на эту должность. Хотя если бы сегодня был бы такой вариант, я бы, наверное, согласился, потому что это была бы интересная работа. Но в то время, конечно, эмоции, настроения нет, не то что обида, но неприятно: выкинули тебя, как мальчишку, на улицу, тем более что не с улицы меня подобрали, что называется, и взяли не за красивые глаза.

Так вот, была попытка создать блок, об этом сегодня мало кто помнит. Предвыборный политический блок с конфигурацией: Степашин, Кириенко, Рыжков. Степашин сам по себе, как всегда, Сергей Кириенко — это правые силы, где, кстати, и Борис Немцов, и Чубайс, и все остальные. Владимир Рыжков — это «Наш дом Россия», Черномырдин. Нет, это были бы не правые. Это была бы чебурашка. Была идея собрать немножко правых, немножко левых — прообраз того самого медведя, «Единой России». Собрали действительно неплохих людей — с Рыжковым мы уже давно не пересекались, а с Кириенко мы дружим и сегодня. Долго беседовали, бывали у ВВ не один раз, но Виктор Степанович очень не любил Борю Немцова покойного, а к Кириенко относился спокойно, и он сказал: «Я с этими… не пойду». В общем, блока не получилось.

А потом неожиданно Григорий Явлинский сделал мне предложение, причем даже не вступить в партию, я не собирался вступать, а сделать блок Степашина — «Яблока». Мы так и должны были идти в тандеме: Явлинский — Степашин. Но потом, когда я уже согласился, Григорию Алексеевичу подсказали: «Смотри, ты как-то не очень правильно позиционируешь себя, получится, что ты вторым будешь». Для Явлинского быть вторым — это все равно что умереть, поэтому никогда его партия не будет партией, это будет Явлинский Григорий Алексеевич, при всем моем уважении к его таланту и ко всему остальному.

Так я и оказался в этом блоке, «двойки» у нас не получилось. Потом были его не очень удачные заявления по Чечне, по второй кампании, которые я сразу дезавуировал. Я бы, наверное, сразу ушел из блока, но тогда был бы снят с выборов, это было бы нечестно. Я пошел в Питере по одномандатному округу и набрал там больше всех голосов — по своему, Выборгскому району, где я учился, там мои ребята пришли, школьники. И я там оттянулся по-хорошему, собирал по несколько тысяч человек в кинотеатре, меня приняли как своего, это же мой город, иди избирайся хоть без копейки денег, откровенно скажу. Так я и стал депутатом, при этом сразу сказал, что иду в Думу с «Яблоком», но на выборах Явлинского поддерживать не буду, буду поддерживать Путина. Они не обиделись, потому что что-то я «Яблоку» принес, по сути они на моем флажке проскочили тогда в Думу.

Фото: Дмитрий Смирнов

С «Яблоко», кстати, опять идет в Думу, а Явлинский — на выборы президента.

Там раньше очень много было симпатичных людей, моих близких друзей — Лукин Владимир, мы дружим с Верховного совета, за Михаила Задорнова я бился до последнего, чтобы он остался в правительстве. Михаил Мень — мой замечательный товарищ. Кстати, Ирина Яровая тогда в «Яблоке» была. У меня лично была идея сделать из нее настоящую социал-демократическую партию интеллектуалов, плехановскую партию. У меня ведь дипломная работа в училище МВД была: «Работа Плеханова о мнемоническом взгляде на развитие истории современности». А сегодня я не понимаю, о чем эта партия. Вроде и правозащитная, но закрытая совсем, почти как масонская ложа. На месте Явлинского я бы никогда в жизни не стал бы идти в президенты, тем более после его заявления по Украине, по Крыму, по Львову, по всему. Ну Гриша, ну что ты делаешь, зачем? Надо себя уважать. Нельзя же все время проигрывать.

С В той Думе, в 2000-м, вы задержались ненадолго.

Да, потом была уже Счетная палата. Хотя сначала обсуждалась возможность похода в Санкт-Петербург. Буквально за неделю до смерти Анатолия Александровича Собчака я с ним встречался — мы жили в одном подъезде, в одном доме на Рублевке, бывшие депутатские квартирки небольшие. И он тогда предложил: «Давай я сейчас съезжу в Кенигсберг, вернусь и пойдем к ВВ поговорим, надо тебе, конечно, идти на Питер». А когда Собчак умер, я на похоронах сказал, что готов вернуться в родной город, сразу взрыв был информационный, но сейчас уже все забыли. Мы тогда посовещались у Путина, как сейчас помню, в Кремле, и он сказал: «Сергей, есть вариант, что Яковлев у тебя выиграет». Я говорю: «Если выиграет, то будет борьба». Он говорит: «Ты понимаешь, ты будешь для меня первым, кого я буду представлять и направлять в Ленинград, а что если ты проиграешь? Я не хочу начинать с поражения». Так возникла Счетная палата, и я не жалею, очень интересная была работа. Мы сделали новую палату, по сути дела, самую европейскую из всех европейских, по закону если брать.

С Я хотела бы еще раз отмотать назад. У вас был важный момент в жизни, в 1995-м, переговоры по Буденновску. И ту историю считали, как я понимаю, провалом спецслужб, которыми вы руководили.

Потеряли много людей. Погибли люди, больше 100 человек. И дело даже не в этом, хотя это страшная цифра, и это невинные люди. Самое страшное, что ушел Басаев — это, конечно, было поражение. И это не было провалом переговоров. Какие там могли быть переговоры? Басаев тогда поставил одно условие: вывод войск из Чечни и признание независимости Чеченской Республики. В 1995 году никто бы на это не пошел. Он прекрасно понимал, что блефует, тем более Ельцин в отъезде, Виктор Степанович со своим: «Добрый день, Шамиль Басаев». Я говорил тогда Черномырдину: ты нас вырубил, как только начал вести диалог с Басаевым. Никто после этого — ни я, ни покойный Николай Егоров ( тогда министр по делам национальностей — Прим. ред. ) для него уже были неинтересны, Черномырдин как глава правительства, по сути, исполнял обязанности главы государства, планку поднял, а в таких случаях ее никогда нельзя поднимать. Черномырдин не должен был вмешиваться, тем более в оперативные вещи.

[incut1]У нас было несколько подходов, мы вытащили брата Шамиля Басаева, я с ним беседовал лично, спрашивал: «Шамиль что делает?» Он два раза ходил к брату, говорил: «Третий раз не пойду, он меня убьет». Я: «А ты что предложишь?» Он говорит: «Надо собрать всю нашу семью, привезти родственников, человек 50-70, поставить перед больницей, и по одному расстреливать. На десятом он выпустит людей из больницы». Я говорю: «Ты что, с ума сошел? Мы на это пойдем?» Вот такая психология. У меня тогда что было? Федеральная служба контрразведки без спецподразделений, без ничего. Борис Николаевич нас тогда шесть раз кастрировал, вы знаете, он любил этим заниматься, ему КГБ «очень нравилось» после 1990-х годов. То есть у нас кроме языка, разговоров, ничего за душой не было. Спецназ весь, группа А подчинялись тогда ФСО и Министерству внутренних дел. И когда они предприняли так называемый штурм, мы успели поставить технику и знали, о чем говорит Басаев. Он там в больнице сказал: «Эти сумасшедшие пойдут до последнего, мы будем уходить». Был четвертый день захвата, жара под 40, начался Стокгольмский синдром, больные нас начали врагами считать, а Басаева другом. Я встречался с главврачом, ходил в эту больницу рядом, с людьми разговаривал, с журналистами, кстати, там кого только не было: и Кашпировский, и Жириновский, все прилетели на свеженького, не дай Бог к этому еще раз вернуться. Басаева удалось выдавить, но дальше эти странные переговоры командующего Анатолия Куликова с Черномырдиным: трогать — не трогать, стрелять — не стрелять. По идее, конечно, Басаева надо было в этих автобусах на границе не пропускать в Чечню любой ценой — это моя личная точка зрения. Но этого не произошло. Он сбежал.

Мы тогда с Виктором Федоровичем Ериным ( тогда министр внутренних дел. — Прим. ред. ) сели в самолет, полетели в Москву, написали заявления об отставке и отдали Ельцину. Я не мог иначе. Кто за это должен был отвечать-то? Несмотря на то что Госдума проголосовала против моей отставки, я считал, что не могу больше исполнять свои обязанности, это абсолютно очевидно для меня как для советского офицера.

Фото: Дмитрий Смирнов

С Вы уже вспоминали Бориса Немцова. Вы следите за расследования его убийства?

Я концовку не знаю, мне Борю просто жалко, мы с ним дружили, вместе работали в Верховном совете, я с удовольствием ездил к нему в Нижний, знал его семью прекрасно, Жанку маленькую еще совсем помню. Потом как-то его снесло, я не знаю, по-моему, не совсем в ту сторону, честное слово, я это не хочу комментировать. Бориса нет просто. И мне Борю жалко, талантливый человек, яркий парень, жалко. И он мог бы еще пригодиться и стране, и Думе, но снесло, я не знаю.

С Есть мнение, что у чеченского руководства и у федеральных силовиков, у ФСБ, Следственного комитета, давние, серьезные трения. Вот с тех времен, о которых вы рассказываете.

Давайте так: то, что там не все просто, — это очевидно, я это знаю не понаслышке. При мне, когда работал в Счетной палате, заваривались ворота Управления ФСБ в городе Грозном, кстати, после моего посещения, но это давняя история. Но, понимаете, я по сей день не в теме, я не знаю материалов, поэтому не считаю возможным комментировать, я не журналист, я все-таки работал в силовых структурах. Могу сказать свою точку зрения: смерть Бориса Немцова никому не была нужна политически, то есть Путину не нужна абсолютно. То, что политическое руководство страны к этому не имело никакого прямого отношения, — это очевидно. Либо кто-то хотел сделать медвежью услугу, в кавычках, либо это действительно месть кота Леопольда неверному человеку, условно говоря. По этому пути, вы знаете, идет сейчас официальное следствие. Поэтому когда сейчас Штаты, все остальные ребята говорят про Бориса, что его как главного рупора российской оппозиции, чуть ли не Леха Валенсу, убила власть — да нет, честное слово, нет. Жалко, что Бори нет, он бы подтвердил мои слова точно, я вам честное слово даю. Тем более где-то за 3-4 месяца до этого мы с ним встречались. У него, правда, там другие вопросы были свои, не связанные с политикой.

С Тем не менее Немцова убили. У вас нет ощущения, что следствие застряло на исполнителях?

Не знаю, я не готов. Пока да, наверное, да. С исполнением там, по-моему, все очевидно, надо сделать еще один шаг. Будем надеяться, что будет так, как положено по закону.

С Как раз только что переназначили Кадырова.

Я в Чечню с удовольствием езжу, там все ко мне относятся с уважением. Там, конечно, своеобразная правовая система в республике, буду откровенно по этой теме говорить, как человек, который там повоевал, да еще знаю всех не понаслышке. То, что Рамзан держит республику в руках, абсолютно очевидно. Не дай бог, что с его уходом может произойти. И еще я понимаю, что там большие федеральные деньги, конечно, это дотационная республика. Кстати, я стоял у истоков программы поддержки Чечни, будучи председателем Счетной палаты, доказывал тогда Герману Грефу, он был министром экономики, что мы не можем окна Сталинграда постоянно показывать в Грозном, в Гудермесе, в Шали, в Шатой. Что и было сделано, я считаю, сегодня это самые красивые города на Северном Кавказе. Что будет дальше? Зависит и от нас, и от них, и от истории, и от времени.

Меня одно смущает, я об этом задумываюсь: Чечня, чеченцы всегда были люди достаточно свободные и не обремененные таким, знаете, глубоким мусульманским подходом. И мне бы не хотелось, чтобы Саудовская Аравия или Турция каким-то образом определяли в дальнейшем облик Чеченской Республики. Читать дальше >

Фото: Дмитрий Смирнов

Перейти к третьей странице

Сергей Степашин мог бы стать Владимиром Путиным, но не стал. Преемником его не выбрали, напротив — отправили нерешительного, как тогда считалось, премьера, в отставку. Как дослужиться до генерала, главы ФСБ, кабинета министров, Счетной палаты, а потом уйти на пенсию и обустраивать улицу Путина в Вифлееме, Степашин подробно рассказал в интервью проекту «Сноб»

Фото: Дмитрий Смирнов

С В конце 1990-х вы возглавляли государственную российско-сирийскую комиссию. А сейчас у вас Общественный центр по защите христианства на Ближнем Востоке, в том числе в Сирии. А вы можете кратко сказать: зачем мы туда вошли и зачем вышли?

Я считаю, что то, что мы туда вошли, и никуда мы оттуда не вышли — это первый серьезный внешнеполитический успех моей страны с 1991 года, для меня это совершенно очевидно, хоть убей меня, и никто мне не докажет обратного. Заставили считаться с Россией — раз. Переломили ситуацию в Сирии — два, после взятия Пальмиры, Алеппо, других городов, я действительно там бывал, все это видел своими глазами, мы переломили там ситуацию, и нас стали уважать. Дело не в престиже Путина и России. С нами стали считаться как с сильным геополитическим игроком в том числе. Получилось же?

С А Палестинское общество, которое вы возглавляете, тоже как-то участвовало в сирийской кампании?

Да, мы, Императорское православное палестинское общество, направили туда 14 гуманитарных грузов. Последний ушел туда месяц назад. Летала туда мой зам Елена Агапова. На нашу военную базу, там же встречалась с сирийским руководством.

С А в чем, если в двух словах, суть работы Палестинского общества?

Задачи три, как и раньше, при царе-батюшке — образовал нас Александр III. Раньше было паломничество, сейчас это называется религиозный туризм. Мы создали паломнический центр, я подписал соглашение с Минкультом и Ростуризмом. Будем уже на профессиональной основе религиозный туризм делать. По маршруту «Россия — Святая земля». Не просто приехали в Иерусалим, погуляли, к гробу Господню сходили, неизвестно какой экскурсовод глупостей наговорил, и поехали дальше. Это первое. Второе — это возвращение тех земель, которые были потеряны. Россия имела 25 гектар земли в самом центре Иерусалима. Самые лучшие земли были русские, приобретенные Антонином Капустиным, Александром III. Никита Сергеевич Хрущев за неделю до отставки своей подмахнул, за 3 млн рубликов отдал все это хозяйство, сейчас мы возвращаем. Открываем в этом году Сергиевское подворье, самое красивое будет здание в Иерусалиме. Дальше — Александровское, другие святые места. Вот этим мы занимаемся непосредственно. Еще строительство русских школ. Исторически Палестина — святая земля. Нынешняя Сирия, нынешний Ливан, нынешняя Иордания, Палестина и Израиль — все это была Палестина географически. Россия имела там 100 русских школ. Мы готовили там своих мамлюков в хорошем смысле слова и заложили те корни, которые сегодня позволяют арабам относиться к нам очень хорошо. Первая русская школа в Вифлееме, учителей Евгений Примаков туда направил — внук, мы с ними работаем вместе. Вторая будет в Дамаске, и вот эту вот линию будем продолжать наращивать дальше. Сейчас еще помогаем восстанавливать одну из больниц в Вифлееме, это как раз место, где очень много наших туристов, где родился Иисус, чтобы и наши граждане могли туда пойти.

Фото: Дмитрий Смирнов

С Землю в Палестине вам подарил Махмуд Аббас, и там есть улица Путина.

Да, в Вифлееме есть улица Путина. Когда Дмитрий Анатольевич был президентом, в Иерихоне появилась улица Медведева. Землю тоже Аббас подарил. Иерихон — это город, где рядом гора Искушения, где молился Иисус 40 дней, где сказал: «Не хлебом единым жив человек». Улица Путина, она немножко получше, конечно. Но на улицу Медведева мы нашли средства и сейчас ее ремонтируем.

С В Императорское православное палестинское общество вас позвал патриарх Алексий II, вы, кажется, были с ним знакомы еще по Петербургу?

Да, он меня в это общество и сагитировал. Мы познакомились, когда он еще был владыкой, я как раз стал депутатом, он тоже был депутатом, это 1989-1990 год. А потом, когда он приехал сюда патриархом, мы просто работали вместе, особенно когда я был на контрразведке, мы помогали церкви возвращать очень многие ценности, иконы в том числе. Ну и вообще, он очень интересный был человек — русский интеллигент настоящий.

С А с нынешним патриархом у вас как складываются отношения?

У нас прекрасные отношения, мы работаем вместе. Он возглавляет комитет почетных членов ИППО. Они разные люди. Пускай на меня патриарх Кирилл не обижается, я думаю, если бы он возглавил какую-нибудь партию типа ХДС/ХСС, она бы точно заняла первое место в России.

С Может, поэтому и не возглавляет?

А ему и не надо, он свою нишу занимает хорошо. Он активный человек.

С Сергей Вадимович, а вы видели панамские расследования?

Ну там кого-то из друзей президента цепляет эта часть.

Фото: Дмитрий Смирнов

С А вы знакомы с Сергеем Ролдугиным?

Нет, ни разу не видел, не пересекались. Но меня тут ничего не удивило — я знал, что-то такое будет. А Путину сто лет не нужны эти офшоры и все остальное. Ну давайте поймаем эти кошельки и докажем, что это так?

С Кстати, когда вы уходили из Счетной палаты, вам предложили другую должность?

Наши же специалисты подготовили новый закон о Счетной палате, там была прописана норма: не больше двух сроков для председателя и аудиторов. Я просидел там 12 лет — много чего успел, дело «Оборонсервиса» (по нашим материалам были возбуждены уголовные дела), книжка про итоги приватизации 1992-2002 годы, над ней работал американский профессор Стиглиц. Закончил работать, меня проводили, сказали спасибо. Про другие должности да, было обсуждение нескольких тем.

С Говорили, что вы должны были стать послом на Украине.

Такой разговор был с президентом. Но я остался там, где остался.

С Фонд ЖКХ, где вы в общественном совете работаете, сидит в удивительном здании Захи Хадид. Это влияет на ваше настроение?

Вы про корабль? Да, у меня там тоже есть кабинет, я оттуда сюда и приехал сейчас. У меня там окна знаете куда выходят? На роддом. Прямо почти в упор, там приходят молодые парни, и девушки высовываются, показывают своих детишек. И я думаю: вот счастье.

С Вот вы были очень большим государственным чиновником, премьер-министром Российской Федерации. Наверное, это какой-то статус, привилегии?

Привилегий особых не было.

Фото: Дмитрий Смирнов

С Когда вы ушли из власти, как вы с ней расставались?

Очень просто. У меня уже был Буденновск, у меня был расстрелянный Белый дом. Меня Борис Николаевич хорошо научил держать удар. А потом, ничто не вечно под луной, я всегда к этому относился философски. Не было бы развала Советского Союза, в лучшем случае я бы мог стать начальником училища. Ну, начальником кафедры меня уже назначили, стал бы профессором — я бы считал, что жизнь состоялась. А так вот вынесла волна, кое-что получилось. Ну а что, как есть. Вообще, в любой стране человек не должен вечно сидеть у власти — это моя точка зрения. С

https://snob.ru/selected/entry/107086