«Горячая линия»: 8 800 700 89 89
с 7:00 до 18:00 по будням (все звонки по России бесплатно)
О Фонде
Направления деятельности
О Фонде
Направления деятельности
12 августа 2016

Дайджест СМИ от 12 августа 2016г.

Бизнес-журнал, Москва, 12 августа 2016 6:00

ПРАКТИЧЕСКОЕ ДОМОВОДСТВО

Автор: Наталья Югринова

Первые умные дома в России начали появляться в конце 1990-х годов в сегменте дорогого индивидуального жилья и до сих пор остаются «на элитном счету». Застройщики этот рынок раскачивать не торопятся: в кризис особенно затратно и рискованно оснащать новостройки автоматизированными системами. К тому же, как выясняется, умный дом для русского и европейца — совсем не одно и то же.

Российские покупатели недвижимости в массе своей довольно равнодушны к тому, будет ли их дом «умным». Умная система играет роль «вишенки на торте», но отнюдь не является решающим фактором при выборе нового дома. «Как ни странно, но даже в элитном сегменте покупатели, для которых было бы принципиально важным наличие в доме умных технологий, встречаются не так уж часто, — говорит руководитель отдела продаж департамента загородной недвижимости агентства Penny Lane Realty Мария Соковцева. — Да и домов, как на первичном рынке, так и на вторичном, в которых эти технологии были бы представлены, единицы». Покупателей в первую очередь интересуют местоположение дома, престижность локации или поселка, ремонт, качество строительства, размер придомового участка. Если все эти требования удовлетворяют клиента, то, уже став владельцем, он может обратиться в специализированные агентства с просьбой разработать для дома смартсистему. Как правило, каждый застройщик работает с аккредитованными компаниями, которые выполняют различные дополнительные услуги; среди них есть и установщики систем «умный дом». «Девелоперы не предлагают и уж тем более не навязывают готовое умное жилье, — подтверждает Георгий Николаев, руководитель службы застройщика жилых комплексов «Андерсен» и «Остров Эрин». — Интеллектуальные системы имеют множество индивидуальных опций, которые настраиваются непосредственно под желания конкретного клиента. Платить довольно большие деньги за дополнительные услуги, которые в дальнейшем ему будут не нужны, покупатель не станет».

Скептицизм застройщиков в отношении интеллектуальных систем объясним. Рынок уже знает несколько случаев, когда девелоперы делали ставку на инновационную начинку дома и прогадали. Один из ярких примеров — московский ЖК «Коперник» на Большой Якиманке, построенный по индивидуальному проекту в 2006 году. Сверхсовременное (так его рекламировали при старте продаж) здание на 146 квартир оснащено встроенной в общедомовые инженерные сети системой «умный дом», позволяющей владельцу дистанционно управлять всей электроникой. С любого расстояния можно запрограммировать кондиционеры, включить необходимые бытовые приборы и даже поставить любимую музыку к приходу хозяина. Однако за семь лет многие квартиры в доме так и не были проданы; сегодня цена на них колеблется от 1,8 до 6 миллионов долларов, а агентства недвижимости упоминают о полной автоматизации здания лишь вскользь, предпочитая концентрироваться на исключительном расположении здания и выдающихся интерьерах апартаментов.

Связываться с умными технологиями при проектировании новостройки с нуля не только дорого, но и недальновидно: системы и гаджеты слишком быстро устаревают. Поэтому девелоперы лишь подводят к квартирам необходимые коммуникации, чтобы владелец мог самостоятельно подключить функции умного дома. «Разумеется, при вторичной продаже, если в доме уже установлена смарт-система, владелец будет ей пользоваться, — добавляет Георгий Николаев. — Но такими системами оснащено не более 1% всех частных домов, поэтому случаи вторичной продажи умных домов немногочисленны». мОя кРЕПОСТь Мотивация к установке умных систем в российских домах сильно отличается от той, к которой привыкли в Европе и США — в странах, где умное жилье развивается значительно активнее и откуда мода на него перекинулась к нам. Для западного пользователя в умном доме первичны энергосберегающие технологии: квартира или коттедж напичканы «умными розетками», лампочками с сенсорами движения, термостатами, понижающими температуру ночью и отключающими отопление вообще, когда дома никого нет. Не говоря уже об элементах генерации альтернативной энергии, которыми повсеместно оснащаются как частные, так и многоквартирные дома. По данным экспертов, использование энергоэффективных технологий и устройств, а также источников возобновляемой энергии может снизить расходы домохозяйства на коммунальные услуги до 50%. В России, где счета на электроэнергию и воду даже с учетом инфляции значительно меньше западных стран, экономия ресурсов — едва ли не последнее, о чем задумываются пользователи умных домов.

— Самый востребованный блок умного дома, который устанавливают владельцы жилья, — это охранная система, — говорит Георгий Николаев. — Это отдельное оборудование, которое зачастую не встраивается в общую систему мониторинга дома (если она есть), а передает сигнал непосредственно на пульт охранной компании. Тем не менее такая система позволяет в удаленном режиме контролировать периметр дома на случай проникновения или пожара, а также проверять, не возникло ли в доме протечек.

Вторая по популярности система контроля в доме, по утверждению эксперта, связана с автоматизацией газового оборудования. Компании, которые специализируются на установках газовых котлов, часто предлагают владельцам коттеджей блок автоматизации работы котла. С его помощью можно получать любые данные о том, что происходит с котлом, и управлять им в удаленном режиме с мобильного телефона.

Услуга оповещения действует даже при нахождении владельца за границей: он посылает данные в виде СМС на сервер котла для изменения режима его работы. В отсутствие владельца в доме поддерживается сравнительно низкая температура — например, 8 градусов. Если к приезду воздух надо прогреть до 20 градусов, за несколько часов можно подать с телефона соответствующий сигнал котлу. Единственный тормозящий фактор, по словам Николаева, — высокая стоимость оборудования: GSM-блок управления стоит почти столько же, сколько сам газовый котел. Поэтому многие домовладельцы попросту пренебрегают дополнительным комфортом, чтобы сэкономить.

Все остальные системы, контролирующие жизнеобеспечение жилища, автоматизируются не так часто. В теории практически все инженерные системы и приборы в доме можно сделать «умными»: подачу воды, кондиционирование и вентиляцию, освещенность.

«Можно даже установить электрохимические стекла или пленки в своем доме и контролировать степень затемнения окон, — продолжает Николаев. — Или раздвигать занавески, находясь в другом полушарии».

Среди заказов действительно порой попадаются запросы на экстравагантные опции. Так, генеральный директор компании «Домус Сапиенс» Иван Потапов рассказывает о квартире в Санкт-Петербурге, в которой была интегрирована система голосового управления. Освещение во всех помещениях было выполнено светодиодными лентами, и с помощью планшета можно было менять цвет любой комнаты. Еще в одном проекте была реализована интересная система освещения лестницы: каждая ступенька подсвечивалась изнутри по мере продвижения. А компания «Лаборатория комфорта» занималась установкой в коттедже неподалеку от Новосибирска умной системы, которая позволяла в дистанционном режиме управлять работой хамама и фонтанов. Функция управления тоже может быть решена необычно. «Недавно на рынке появилась линейка ювелирных украшений со встроенной электроникой, — говорит Потапов. — Вы надеваете браслет и управляете умным домом жестами, а нотификации приходят на него через загорающиеся разным цветом светодиоды и вибрацию».

Если не считать столь необычных решений, как правило, контроль над всеми умными системами в доме осуществляется с единого пульта управления (для этого в определенном месте встраивается монитор, передающий картинку со всех видеокамер и информацию о стабильности работы систем), а также в режиме удаленного доступа. На каждый прибор, который вводится в систему, устанавливается специальный контроллер — либо прибор изначально является «умным». Так, для создания системы освещения используются умные лампочки, но зачастую капсюль, куда вкручивается лампа, сам обладает определенной степенью контроля.

Доро го и стр ашно Тот факт, что в России умные дома пока не прижились, легко объясняется их высокой ценой. «Даже состоятельные покупатели загородных домов не любят лишних расходов на вещи, необходимость которых неочевидна», — утверждает Мария Соковцева из Penny Lane Realty. По словам Ивана Потапова, средняя стоимость комплексного проекта в квартире площадью 100-150 кв. метров колеблется от 2 до 3,5 млн рублей. За эти деньги можно обустроить управление светом и климатом, развлекательными системами, установить охранное оборудование. «Минимальный ценовой порог — около 10 тысяч рублей за квадратный метр, — добавляет Соковцева. — Самый простой пакет умного дома включает несложную систему управления освещением и систему защиты от протечек». Компании, занимающиеся установкой смарт-систем, обычно используют только импортное оборудование. Поэтому падение рубля сильно сказалось на интересе потенциальных покупателей. «Один лишь монитор для вывода информации со всех систем стоит минимум полторы-две тысячи долларов, — говорит Георгий Николаев. — К монитору необходимо купить массу различных контроллеров и заказать профессиональный монтаж оборудования. Услугой этой вследствие маленького рынка занимаются лишь несколько компаний, поэтому цена на нее также высока».

Пользоваться умным домом (в его российском воплощении) тоже недешево. Многочисленное оборудование и контроллеры дают заметную нагрузку на электросети, что приводит к значительному росту коммунальных платежей. По оценкам девелоперов, в умных квартирах стоимость коммунальных услуг может достигать 200-300 рублей за квадратный метр: при средней площади в 200 метров это 40-60 тыс. рублей ежемесячно; в просторных загородных коттеджах счета выше в пять и более раз. По причине дорогой эксплуатации умные дома не будут проникать и в массовый сегмент, уверен Николаев. «В сегменте экономкласса люди считают каждую тысячу, — объясняет он. — Для многих покупателей коммунальная плата является значимой статьей расходов, и лишние 500 рублей в месяц за пользование элементарной охранной сигнализацией могут оказаться весомой нагрузкой на бюджет».

Предустановленные умные системы иногда вовсе могут стать минусом при продаже дома. Многие покупатели не доверяют надежности автоматических систем и думают, что не смогут к ним привыкнуть. Очень многое зависит от грамотности технических решений — иначе оборудование будет барахлить.

По словам сотрудницы дизайнерского агентства Architectural Bureau Александры Барклянской, у некоторых клиентов уже накопился негативный опыт обращения со смарт-системами, что отталкивает от покупки умных домов в дальнейшем. «Расплодившиеся инсталляторы и интеграторы с неработающими решениями, использующие как китайские подделки, так и дорогие мультимедийные системы управления, сильно дискредитировали понятие домашней автоматизации, — сетует Барклянская. — Подобрать в пару грамотных инженеров и полностью доверяющего им заказчика становится все труднее». Однако, как отмечает Александра, в сегменте индивидуального дорогого жилья, с которым работает ее компания, желающих устанавливать смарт-системы все еще довольно много: около двух третей всех проектов оснащается системами автоматики. Заказчики не сразу осваивают весь функционал, но за 3-6 месяцев практики поднаторевают в пользовании умным домом, и дальнейшая эксплуатация вопросов не вызывает.

МАССОВО ПОУМНЕВШИЕ

Пока в высоком ценовом сегменте рынок умных домов стагнирует, отдельные элементы подобных систем постепенно проникают в массовое жилье. «Люди начинают понимать, — говорит Иван Потапов, — что от протечек лучше защититься. Поставить в коридоре датчик движения — это удобно, программируемый термостат теплого пола — это экономично. Я не верю, что когда-нибудь умные дома будут комплексно строиться в масштабе всей страны, но, возможно, появятся решения на базе дешевых панелей управления, которыми некоторые застройщики будут комплектовать и массовое жилье тоже». Представители девелоперских компаний, опрошенные «Бизнес-журналом», также оценили шансы комплексного применения умных технологий в массовом жилье как «ничтожно малые». В отличие от интеграторов и застройщиков, министр строительства и жилищно-коммунального хозяйства России Михаил Мень настроен более оптимистично. В интервью газете «Коммерсантъ» этой весной он заявил, что к 2017 году объем российского рынка умного жилья может достигнуть 7-10 млрд рублей: это двукратный рост по сравнению с 2013 годом, когда рынок оценивался в 3,7 млрд. По словам Меня, сегмент умных домов уже вышел за границы элитной недвижимости и устремился в средний класс.

В России действительно есть несколько десятков многоквартирных домов, которые относятся к сегменту массового жилья и которые власти предпочитают называть «умными». По данным Фонда содействия реформированию ЖКХ, на июль 2016 года это 117 построенных и 18 находящихся в стадии строительства домов, где в полной мере реализованы идеи энергосбережения. Строительство энергоэффективных домов ведется по программам переселения граждан из аварийного и ветхого жилья. Умные новостройки появились в Алтайском и Ставропольском краях, Дагестане, Татарстане, Якутии, в Челябинской области и на Дальнем Востоке. Среди инновационных технологий, которые в них используются, — системы дистанционного управления тепловыми пунктами и мониторинга показателей, датчики движения, индивидуальные газовые котлы и т. д. В умной трехэтажке, построенной в 2013 году во Владимирской области, предусмотрены поквартирные миниатюрные станции подачи горячей воды и солнечные коллекторы на крыше. Двухэтажный дом в Оренбургской области снабжен гелиосистемой для подогрева горячей воды, оснащен солнечными панелями и автоматизированной системой вентиляции помещений. По официальным данным, жители большинства энергоэффективных зданий платят за коммунальные услуги на 25-40% меньше, чем в обычном доме, а в домах с возобновляемыми источниками экономия достигает 50-75%.

По словам Сергея Степашина, председателя наблюдательного совета Фонда содействия реформированию ЖКХ, совместно с министерствами строительства и энергетики прорабатывается программа, которая поставит строительство умных — то есть энергоэффективных — домов на поток. Они строятся за счет средств фонда и региональных бюджетов, а их возведение обходится примерно на 30% дороже, чем обыкновенных многоэтажек. Однако за 6-8 лет разница окупается. Применение энергоэффективных технологий особенно выгодно в регионах с суровым климатом, поэтому самая активная стройка развернулась в Мурманской области и Республике Коми: здесь уже построено 40 умных домов. И все-таки в масштабах всей страны это очень мало. Чтобы подстегнуть строительство, власти могут ужесточить требования по энергоэффективности, отмечает Михаил Мень, либо начать внедрять опции умного дома постепенно — например, рекомендовав установку автоматизированных систем отопления, вентиляции, защиты от протечек воды и утечек газа управляющим компаниям при проведении капитального ремонта.

Отдельные умные технологии появляются в домах благодаря программам создания умных городов.

Например, в Москве развернута городская система видеонаблюдения, созданная в рамках госпрограммы «Информационный город» на 2012-2018 годы.

Система включает более 140 тыс. видеокамер, все записи которых стекаются в единый центр хранения и обработки данных и хранятся в течение пяти дней.

По данным Департамента информационных технологий (ДИТ) Москвы, камерами оборудовано свыше 100 тыс. подъездов и 20 тыс. дворовых территорий. Это более 90% всех московских домов. Как отмечает руководитель аналитического подразделения ДИТ Алексей Чукарин, за два года благодаря средствам видеонаблюдения было раскрыто более пяти тысяч тяжких преступлений. Помимо раскрытия правонарушений, камеры помогают мониторить дворовые территории — следить за своевременным вывозом мусора, состоянием улиц, дворов и детских площадок.

Скорее всего, объединение госпрограмм строительства умных домов и умных городов — дело времени. Такую мысль высказывали чиновники на прошлогоднем IV форуме «Энергоэффективность и развитие энергетики». «Пора уже переходить от умных домов к умной стране», — резюмировал Сергей Степашин.

Российский покупатель жилой недвижимости в массе своей за такое качество дома, как «ум», переплачивать не готов. Ему важнее местоположение, качество строительства и ремонта, транспортная доступность

Для западного пользователя в умном доме первичны энергосберегающие технологии. В России, где счета за электроэнергию и воду даже с учетом постоянно растущих тарифов значительно ниже, экономия ресурсов — едва ли не последнее, о чем задумываются домовладельцы

 

Kp.ru, Москва, 11 августа 2016 22:27

ЮНУС-БЕК ЕВКУРОВ: ОЛИМПИАДА В РИО — НЕ ПОЛЕ БОЯ. НО МОЩНУЮ АТАКУ НАША СБОРНАЯ УЖЕ ОТБИЛА

Автор: Александр Гамов

Глава Ингушетии, генерал-майор, Герой России — в прямом эфире Радио «Комсомольская правда»

…Мы не успели начать с Валентином Алфимовым нашу передачу, а в адрес нашего гостя по «электронке» уже пришло первое письмо. Тата из Ставрополя написала: «Здравствуйте! Поздравляю с победой на Олимпийских играх вашего земляка!».

— Спасибо! — ответил Юнус-Бек Евкуров и заулыбался.

Глава Ингушетии целый час провел в нашем эфире. Вот самые интересные, на наш взгляд, фрагменты…

«И за себя, и за того парня»

— Юнус-Бек, есть уже такая легенда — как вы поздравляли Хасана Халамурзаева, олимпийского чемпиона своего и его родственников. Якобы шел репортаж, как он борется. По телевизору. И как только Хасан одерживает победу, становится золотым призером, — тут же стук в дверь к его родителям. Они открывают, а там Юнус-Бек Евкуров, глава республики! Это правда?

— Нет. Так быть не может. В это время стучать не надо было. Там не то, что двери, все ворота у родственников были открыты, все настежь. Поэтому надо было просто кричать поздравления. И все.

А заехал я, конечно, в тот же вечер, некоторое время спустя, когда он уже стал олимпийским чемпионом, — мать поздравил. Вручил букет цветов. И выразил все, что можно выразить при таких ситуациях родителям такого достойного хорошего сына.

— Скажите откровенно, чтобы мы тоже были готовы к следующей золотой медали ингушского спортсмена… К родителям каких победителей вы собираетесь в ближайшие дни в гости?

— Надеюсь и уверен, что медали должны быть еще у двух спортсменов… 19-го числа борьба покажет. Я мечтаю поехать к их родителям, родным и близким, поздравить.

— Товарищ генерал, а как вам Олимпиада? Она не напоминает поле боя?

— Нельзя так сравнивать. Есть определенные трудности, попытки нас на каком-то этапе морально задавить. Здесь можно сравнить с полем боя в плане того, кто больше превосходит в морально-психологическом отношении. Потому что была такая мощная атака против нашей сборной. И то, что наши ребята не сломались, это показывает то, что морально-психологический климат в коллективе сборной очень хороший, мощный.

Те ребята, которые сегодня выступают, наша сборная, они реально бьются и за себя, и за того парня.

«Правильно не «спецбросок», а — «маршбросок»!»

— Предлагаю отложить спортивную тему и поговорить о не менее серьезных вещах. Я имею в виду российско-турецкие отношения после встречи Владимира Путина и Реджепа Эрдогана. Знаете, не секрет, что подпитка боевиков ИГИЛ (запрещенной в России террористической организации. — А.Г.), она происходит через Турцию. И происходила. Сейчас есть вероятность взять все это под контроль? И как-то с этим разобраться. И что можно сделать, если спецслужбы двух стран наших станут работать в одной связке?

— Я уверен, что этого сближения не было бы, если бы не были эти вопросы проговорены. Понятно, сбитый самолет, погибший наш летчик-герой. И извинения, и возмещения, и так далее.

Но главная сегодня задача вот эта — признание того, что уже было и согласие совместно работать против террористов. Турция поняла, в конце концов, к чему это приведет.

Яркий пример — это Пакистан, Афганистан. Когда все заходило с Пакистана. Тоже было под руководством американцев это все, пакистанцы думали, что их не коснется, думали, что где-то есть Афганистан и туда заходят. Но мы сейчас видим, что в Пакистане творится на протяжении 20 лет, в том числе, и думаю, турецкий власти увидели, к чему это все может привести.

Я рад такому развитию событий. И сегодня выгодно для России иметь Турцию в виде союзника, а не врага.

— Несмотря на то, что эта страна входит в НАТО?

— Тем более! Из-за того, что эта страна выходит в НАТО.

— А в Ингушетии удалось уже ликвидировать каналы подпитки боевиков? То, о чем мы раньше говорили с вами.

— Мне хотелось бы сегодня говорить о позитивном и о хорошем. Нет у нас никакой подпитки бандитов, боевиков. Есть работа спецслужб, органов правопорядка и общественности. И Ингушетия сегодня другая совершенно. Мирная, развивающаяся, процветающая. Приглашаю в гости, товарищ Александр!

— Всегда рад!

— Мы время от времени с вами вспоминаем о спецоперации в Сирии, о наших офицерах и солдатах. С военной точки зрения — как вы ее сейчас оцениваете? (Я напомню радиослушателям, Юнус-бек Евкуров получил звание Героя России за спецбросок в бывшей Югославии.) Да, у нас в Сирии — потери… Но вот в стратегическом плане эта операция что дала России и нашим союзникам?

— Выражение твое «спецбросок» — не правильное, конечно. Я знаю маршброски.

— Это не меняет сути.

— А по Сирии — здесь геополитика. И то, что сегодня проводится в Сирии, это только завтра мы сможем оценить по достоинству. Уже сегодня видны результаты. Потери всегда есть. И в мирной жизни.

Конечно, мы должны поддерживать решение властей, Владимира Владимировича Путина в этом плане. И всегда помогать нашим ребятам. Тем более, семьям погибших ребят, чтобы они всегда знали, что Родина их не бросит. Они должны все задачи выполнять с высокой оценкой.

— Вы готовы туда поехать командиром?

— У нас принято в армии так. На войну не напрашиваются, но от войны не отказываются. Если командир даст команду, должен ехать любой. Я Родине присягал.

ЗВОНОК В СТУДИЮ

Генрих:

— Я из Твери звоню. Два вопроса. По Турции. Вот как-то странно, вот вы говорите — союзник. Что это за союзник, который вчера нож в спину воткнул? Вот вы, как человек информированный, скажите, а вот Турция вместе с Эрдоганом признали, что территория Крыма вошла в состав России? И не поддерживала ли Турция там сепаратистов? Как Турция своих агентов влияния, не направляет ли в наши области, республики? И вопрос по программе возвращения русских. Скажите, а почему русские ушли, что случилось?

— Ну, по Турции, во-первых, я не сказал, что союзник, я сказал, что нам выгодно сегодня иметь союзником Турцию. Во-вторых, бесспорно, при всех дружеских отношениях каждое государство всегда пытается влиять на ситуацию и владеть обстановкой. Это закрытые темы и не нам этим владеть. Но на сегодняшний день нам очень выгодно иметь на том направлении союзника, чем врага…

По поводу русскоязычного населения. Знаете, разные темы были, почему они уезжали в то время. Если большинство сдавали свои дома и уезжали — напряженная обстановка, вроде бы власть рухнула там и так далее, развал Советского Союза.

Но большинство уехавших в то время это, конечно, были специалисты. И одна из главных причин — отсутствие специализированных рабочих мест. И многие уехавшие оттуда, особенно из нефтегазового сектора, других отраслей, они перебирались в те регионы, где эти направления лучше развивались. Или уходили в бизнес-структуры, которые в других регионах России были развиты лучше.

То есть, разные причины. Ну, а если брать там мотивы криминального характера, это единичные случаи. В основном люди уезжали добровольно.

«Теперь вот думаем — как русских вернуть…»

ЗВОНОК В СТУДИЮ

— Здравствуйте! Меня зовут Сергей, терский казак я. Все мои предки более четырехсот лет лежат в земле около реки Терек. Меня очень сильно волнует вопрос — будут ли в Ингушетии продолжать переименовывать терские станицы

на ингушский лад?

— Откровенно если говорить, Сергей, вы тоже должны понимать, что до того, как там казаки появились, эти села назывались на ингушский лад. И основатели сел были те же ингуши. Мы же знаем историю. И от того, что сейчас происходит обратная реакция и что-то возвращается на старый лад, я в этом не вижу ничего плохого.

Хотя вам, терским казакам, потомкам, может, есть какая-то обида. А что делать нам-то, ингушам, если мы просто возвращаем исторические названия? Да, конечно, мы приняли здесь такое решение. Но если вы посмотрите, у нас там и на русском, и на ингушском языке написано: и старые — ингушские названия, и те же самые названия, которые были в последующем, когда эти станицы перешли к казакам.

А по Сунжи, знаете, здесь у нас законы, городской совет принимает определенное решение, как назвать. И они называют его как город Сунжи. Тем более, на самом деле по всем документам, по всем установкам уже долгое время эта станица называлась Орджоникидзевская, а не Слепцовская. В советское время она была переименована. Вот в чем тоже вопрос.

Я, конечно, за то, чтобы история сохранилась и в виде музеев, и чтобы был обозначен в том числе, и след казачий, и след горцев, которые в те времена жили. Постараемся аккуратно к этим вопросам подойти. Но вы не должны здесь держать каких-то обид или думать, что это специально делается от того, что казаки плохие или хорошие.

— Юнус-Бек, я знаю, что у вас есть хорошая программа возвращения русских в Ингушетию. Как она выполняется? Какие трудности и проблемы? И достижения.

— Мы пытаемся закрепить тех, кто есть сегодня в республике. Главное, что они не уезжают. Это хороший процесс.

Программа возвращения русскоязычного населения не такая богатая. Мы ее из бюджета республики финансируем. Но, тем не менее, мы успеваем в год порядка 12-13 семей вернуть. Или закрепить тех, кто сегодня есть в республике.

Проблема здесь — обычный человеческий характер. Когда заключают смешанные браки, жена обязательно русская, муж обязательно кавказец. Он может быть ингушом, армянином еще кем-то. И потом — начинают разыгрывать такую карту. Квартиру выделили, жилье выделили, потом они это жилье продают, расходятся. Даже не появляясь в республике.

Такие аферы мы пресекли… Мы ряд преград поставили. Чтобы не сдавали, не продавали жилье, 10 лет это жилье считается муниципальным. Потом они имеют право это жилье оформить на себя. Чтобы закрепить этих людей в республике, чтобы не было афер.

«Я Ингушетией не командую. Но безработица — да, сокращается»

— Я несколько раз был у вас в республике, в том числе, вместе с Сергеем Степашиным, экс-премьером России, председателем наблюдательного совета Фонда ЖКХ. И он всегда вас очень так сильно хвалит, что вы вот преуспеваете в ликвидации ветхого жилья, в строительстве нового и так далее… У вас, что, мало ветхого жилья или вы хорошо работаете? Почему вас Степашин так хвалит?

— Ну, во-первых, это квартирный фонд. Не частный, а квартирный фонд. Во-вторых, его на порядок меньше, чем в других регионах. И в-третьих, вот те средства, которые нам выделяются, мы успеваем за счет них эту программу выполнить и освоить, и показать, и доказать, что мы можем это все делать. Наверное, поэтому нас хвалят.

— Пока вы командуете Ингушетией, уже восемь лет, безработица в республике сократилась в 2,5 раза по нашим прикидкам. Как — дальше, какими темпами вы будете этот показатель снижать?

— Я не командую Ингушетией, я работаю главой республики. Бесспорно, мы будем сокращать безработицу, и для этого есть ряд проектов. Мы только в этом году сдаем два новых предприятия — это швейная фабрика и завод энергосберегающих ламп. На первом этапе, к концу года, мы должны получить там более тысячи рабочих мест.

Плюс — поддержка малого и среднего предпринимательства. Есть масса возможностей, где можно позволить людям зарабатывать и создавать рабочие места.

— Вот вы сказали, что с бандитизмов в целом в республике покончили. Тем не менее, если посмотреть криминальные сводки в некоторых регионах России, в Москве, там все-таки ребята ингушской национальности появляются. Вот как вы с представителями своей республики работаете, как вы их воспитываете? Убеждаете?

— Ну, никто не гарантирован от таких случаев… Но, бесспорно, когда такие вещи происходят, мы «вытягиваем» и родителей, и показываем это все по телевизору. То есть, проводим профилактику.

— А если это в регионах России?

— В любом регионе… Студенты ли это, ребята, которые служат в армии — неважно. Каждый случай разбирается, со всеми работают… Плюс те наши представители, которые есть в регионах, они на общественных началах работают.

— Кстати, как вы оцениваете работу постпредства Ингушетии при Президенте России в Москве? У вас здесь молодой руководитель Руслан Хаутиев…

— Конечно, он работает активно, такой прагматичный и целеустремленный парень. Ну, могу сегодня оценить его работу как хорошую.

— А в целом постпредство?

— Работает хорошо. У меня вообще очень сложно получить положительную оценку. Почему? Потому что я неудобный руководитель в плане того, что очень требовательный, всегда ищу не плюсы, а минусы в работе.

— Ищете резервы?

— Да, и начинаю за счет этого там и поругивать, и все остальное. То есть, не даю расслабляться. Хотя вижу, что есть определенные плюсы. Тем не менее, я сегодня могу сказать, что постпредство в хорошем режиме работает.

ВОПРОС НА ЗАСЫПКУ

«Как отметил День десантника? В фонтане не купался, кирпичи головой не бил…»

Валентин Алфимов:

— Огромное количество сообщений начинается именно с этого «Здравия желаю, товарищ генерал!». Вот спрашивают, как вы отмечали 2 августа — День десантника?

Евкуров:

— 2 августа с утра надел тельняшку обязательно, поехали к памятнику генерала Маргелова. Возложили цветы, в том числе, и погибшим воинам, и Героям Советского Союза, последнему защитнику Брестской крепости. У нас очень хороший мемориал памяти и славы в республике. Потом пошли на вышку. Кто хотел, попрыгал с парашютом. Покатались на БТР… Вот таким образом. В фонтане не купался, кирпичи головой не бил.

Алфимов:

— «Генералу Евкурову большое спасибо. Настоящий мужик, — пишет нам Сергей из Белгорода — Когда видишь его по телевизору, гордость берет за нашу страну. Дай бог ему удачи в делах, процветания республике!».

Евкуров:

— Спасибо, Сергей. Спасибо большое. Очень тронут.

Алфимов:

— А не собираетесь ли вы аэроклуб в Ингушетии открывать?

Евкуров:

— Мы открываем. У нас есть уже самолет, ДОСААФ нам помог, у нас хорошая уже парашютная команда есть своя.

Алфимов:

— Алексей нам пишет: «Спасибо за честное служение России!».

Евкуров:

— Служу России! Спасибо большое!

КСТАТИ

О коротких юбках и шортах

— Девушки в коротких юбках и в шортах могут ходить по Назрани, по другим городам и поселкам?

— Не могут. Нежелательно не только у нас, на Кавказе, но и… Ну, надо определяться с приличиями, с правилами поведения.

— А чего здесь неприличного-то?

— То, что в Москве прилично, в Екатеринбурге прилично, у нас не принято. Я имею в виду — ходить в коротких юбках или в шортах. Ну, если это не принято у местных граждан, лучше не надо. Надо придерживаться правил.

То же самое я всегда нашим ребятам говорю. Если вы выезжаете в другие регионы, если там так ходят, то не надо пытаться им указывать — как им одеваться. Потому что каждый живет по своим правилам. Не нравится — езжайте домой. И то же самое могу сказать тем, кто приезжает и ведет себя в республике так…

— А если в Москву они приедут, они могут в таком виде ходить?

— Кто? Наши девушки?

— Да.

— Я очень сомневаюсь, что они будут так ходить. Нежелательно.

— Ладно, хорошо…

http://www.kp.ru/daily/26567.4/3583149/

 

Якутия, Якутск, 11 августа 2016 6:00

ОСТОРОЖНО, ДВЕРИ ЗАКРЫВАЮТСЯ

Автор: Подготовила Ирина Зарицкая

У 199 лифтов в республике заканчивается срок эксплуатации

Плюсы массовой застройки знают все. Это одновременное строительство большого количества многоэтажных домов, что позволяет переселять людей в новые благоустроенные квартиры целыми кварталами. Добавьте удобства и удешевление при прокладывании инфраструктуры. Проблема одна: износ зданий, инженерных сетей и его выход из строя оборудования тоже происходит одновременно. С такой ситуацией республика сегодня столкнулась в лифтовом хозяйстве. О том, как решается проблема, мы спросили генерального директора Фонда капитального ремонта в РС(Я) Леонида Шибаева.

— Настолько ли серьезна ситуация?

— Сегодня каждый четвертый лифт в нашей республике требует замены или модернизации. При этом тенденция старения лифтового парка продолжает возрастать. А ведь лифт — это самый массовый вид вертикального транспорта, который из-за отработки своего нормативного срока порой представляет скрытую угрозу для людей. Основная масса таких лифтов приходится на районы массовой застройки 70-80-х годов. Всего на территории Республики Саха (Якутия) расположены 557 многоквартирных домов, в которых установлены 1153 лифта. Большая часть из них находится в Якутске и Нерюнгри.

— Но почему в программе капремонта это не учтено?

— Когда в 2013 году принималась программа капитального ремонта, больше внимания уделялось инженерным сетям. В результате при распределении объектов по программе не были учтены сроки эксплуатации лифтового и газового хозяйства. Но если к газовому хозяйству мы еще вплотную не подошли, то по лифтам проблема очень острая. В 2017 году в Якутске должны остановиться 15 лифтов, а в Нерюнгри 172. Проблема известна, поставлена давно, и даже есть поручение главы республики зампреду Игорю Никифорову по подготовке вариантов решения, вплоть до принятия отдельной подпрограммы.

По Якутску выход найден. Так как из программы капремонта выпали аварийные дома, высвободилась часть финансов, и при актуализации нашей программы совместно с Министерством ЖКХ эти 15 лифтов переведены на следующий год. Уже проведен конкурс. Процесс это небыстрый. Лифты нужно заказать, потом подождать, пока их изготовят и доставят в Якутск. Надеемся, что к концу декабря 2017 года мы это сделаем и острейшая проблема в столице республики будет решена. А потом замена будет вестись по плану.

— А Нерюнгри?

— Да, 172 лифта это не 15. Глава города неоднократно ставил этот вопрос перед правительством. Но это большие деньги, поэтому сейчас идет поиск путей решения проблемы. Вот один из них. Когда я был в командировке в Ассоциации региональных операторов, мне стало известно, что формируется пилотный проект по замене лифтов, в который на тот момент входило семь регионов. Суть в следующем: Русский стандарт-банк, обладая 51% акций Щербининского лифтового завода, формирует и сам кредитует проект. Если мы войдем в него, то завод за год устанавливает нам 173 лифта, причем сам же разрабатывает проектно-сметную документацию. Это будет стоить 360 миллионов рублей. Мы выплачиваем по 120 млн. в год, то есть по 10 млн. ежемесячно, причем без лизинговых процентов, без увеличения ежегодной ставки. То есть ровно ту сумму, о которой договорились при заключении контракта. Это очень выгодное предложение. Особенно если учесть, что практически каждый четвертый лифт в Якутии уже отслужил свой нормативный срок. И пока заменяются одни лифты, еще столько же пополняют список «пенсионеров». Чтобы догнать их естественное старение республике необходимо принять участие в данном пилотном проекте.

— Где же взять деньги?

— Мы понимаем положение с бюджетом и предлагаем свои варианты оплаты. Часть средств может быть направлена из экономии на торгах по капремонту, а также можно использовать средства собственников.

— Но ведь согласно действующему закону финансирование замены лифтов полностью ложится на республиканский бюджет.

— Да, сегодня только за счет бюджета, но мы уже готовим изменения в закон и осенью, когда депутаты придут с каникул, после согласования в правительстве отправим его в парламент. Еще одним источником может стать исключение из программы капремонта аварийных и ветхих домов. Высвобождаемые средства тоже могут стать гарантом при оплате этого контракта. Судите сами, если изначально в программе по капремонту было 6326 домов, то сегодня 5800. Думаем рассмотреть еще один гарантийный механизм — банковские проценты на бюджетную поддержку, поступающую в фонд, которые можно было бы использовать в случае необходимости.

— Согласитесь, что гарантированным ни один из этих механизмов назвать нельзя.

— Конечно, спрогнозировать, сколько сможем сэкономить на торгах, мы не можем. Сегодня экономия составляет до 20%, но с 1 октября согласно постановлению Правительством РФ будет предварительный отбор подрядчиков. В таком случае участников будет меньше, и больших скидок они делать не будут. Но даже если экономия составит 5%, при полноте бюджета фонда этого будет достаточно, чтобы рассчитываться за кредит. Мы не должны допустить, чтобы в течение года в Нерюнгри встали 172 лифта.

Я встречался с коммерческим директором завода и председателем комиссии по лифтовому хозяйству в Общественном совете при Министерстве ЖКХРФ. Они рассмотрели наши показатели, включая собираемость взносов, и сказали, что могут рассмотреть наше участие в проекте. Более того, сделали обращение в адрес главы республики Егора Борисова за подписью председателя наблюдательного совета Фонда содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства Сергея Степашина.

Возможно, вопрос нужно еще изучить, просчитать все варианты с привлечением межведомственных механизмов, но мы надеемся, что отказа не будет. Боюсь только, что быстрого решения тоже не будет. Слишком высока цена вопроса. Но при нормальной собираемости мы справимся.

— А не получится, что из-за такого кредита не хватит средств на плановый капремонт?

— Нет, во-первых, заимствовать мы можем лишь определенный процент от общей суммы, а во-вторых, использовать средства, собираемые только в Нерюнгринском районе.

— Не получится, что мы залатаем дырку в Нерюнгри, как возникнет новая в других городах?

— Количество лифтов в Мирном и Ленске значительно ниже, чем в Нерюнгри. Мы готовим актуализацию программы капремонта, где это будет учтено. Следующий момент, который нам придется также межведомственно решать, газоснабжение. Там тоже подходят сроки эксплуатации газового хозяйства. Полгода мы пытаемся наметить пути решения, но до сих пор не вышли на дорожную карту. Не можем выйти на знаменатель, а ведь это вопрос безопасности людей.

— Я посмотрела план капитального ремонта по годам и обратила внимание, что распределение работ не совсем равномерно.

— Когда в 2013 году формировалась программа, на первые годы реализации были поставлены по 200-300 домов. Видимо, тогда взгляд на 2017-й был очень оптимистичным, не было еще ни санкций, ни кризиса, поэтому на 2017-й в программу поставили сразу 700 домов. В этом году мы делаем 480, а требующаяся сумма возросла в пять раз, потому что в пять раз увеличилось количество видов работа. Это требует совсем других денег и расширение штатных единиц в фонде. В 2018 году потребуется 2,9 млрд. рублей, а 2019-м — 4,5 млрд.

— И что делать?

— Председатель правительства республики Галина Иннокентьевна Данчикова в курсе нашей проблемы, готовимся к совещанию. Просто взять и сократить программу нельзя. Думаю, что и переносить объекты на более позднее время нельзя, мы так создадим снежный ком. Поэтому в нынешнем году прикладываем все усилия, чтобы не было никаких переносов, закончили все, что положено по плану. Если фонд сможет сделать 480 домов, то справимся и с 700 домами. Вопрос в финансировании. Осилит ли бюджет такую сумму?